В Харькове, который третий год живет в условиях полномасштабной войны, все острее возникает вопрос ментального здоровья. Говорим о том, как длительный стресс влияет на харьковчан, какие симптомы не стоит игнорировать, почему не следует откладывать обращение к психологу «до после войны», а также о психологической помощи для внутренне перемещенных людей с Ириной Нечитайло, доктором социологических наук, профессором, психотерапевтом и инициатором создания «Мент».
О том, стоит ли ждать окончания войны для помощи себе
Мы не можем самостоятельно вылечить воспаление легких? Самостоятельно – нет. Так же самостоятельно, к сожалению, очень тяжело бывает выйти из состояния дистресса.
Ведь существует такое мнение в обществе: одни говорят, что уже после войны всем нам нужны психологи и даже психиатры, а другие говорят, что мы уже привыкли к войне и все нормально. Скажите, пожалуйста, что происходит сейчас в Харькове с точки зрения психологии? Будет ли у нас пандемия с ментальным здоровьем? Или, наоборот, можно как-то влиять, чтобы этого не произошло?
Во-первых, с научной точки зрения мы проводим ежегодный мониторинг состояния психического здоровья и субъективного благополучия населения Харьковщины. И мы видим каждый год, что состояние ментального здоровья становится хуже и хуже. И здесь есть парадокс. Люди такие упорные. У нас все будет, у нас все будет классно, у нас все хорошо, мы сможем, мы выдержим, мы здесь, в Харькове, все преодолеем.
А с другой стороны – показатели ментального здоровья хуже, хуже, хуже и хуже. В частности, это касается качества сна, памяти, утомляемости. И все же стресс, когда он перманентен, когда он скапливается, человек может как бы к нему привыкать, но он переходит в дистресс, и от этого уже ничего хорошего не будет.
Проблема в том, что не все это осознают или не хотят признавать, или какая-то другая стигматизация этой профессии психолога-психотерапевта. То есть по разным причинам: «Я не обращусь к психологу, зачем мне обращаться? Я что, болен головой? Да нет, нет, нет, я сам справлюсь».
А в самом деле, как мы не можем самостоятельно вылечить воспаление легких? Самостоятельно – нет. Так же самостоятельно, к сожалению, очень тяжело бывает выйти из состояния дистресса.
Насколько могут быть серьезные проблемы у горожан? Потому что очень многие считают, что посттравматическое расстройство, или какое-то тревожное серьезное расстройство, или даже простые психологические проблемы могут быть либо у человека, непосредственно «на нуле», у военных, у гражданских — нет. Или у тех, кто, не дай Бог, кого реально потерял, кому ракета попала. То есть человек говорит: Слава Богу, со мной это не произошло. Да, есть тревоги, да, я слышу взрывы, но я работаю, я здесь живу, у меня не может быть расстройств».
Смотри, посттравматическое стрессовое расстройство случается не у всех. То есть человек может пережить травмирующее событие, но зайдет ли он действительно в расстройство — это зависит от многих факторов. В то же время ты назвала такие расстройства, которые действительно расстройства и где человек вообще неадаптивный становится и нетрудоспособен.
А бывает и не расстройство. Бывает просто дистресс. Дистресс — это не расстройство. Из дистресса может развиваться расстройство. Но в состоянии перманентного стресса, когда человек не выходит из этого состояния, когда внешние факторы постоянно действуют и действуют, человек входит в дистресс, у него нарушаются различные функции: когнитивные функции, сон, аппетит, и он чувствует себя нехорошо.
Но ведь, знаешь, все равно нужно встать, идти на работу, нужно что-то делать. Человек не дает себе отдыха, и все это усугубляется и углубляется, и может развиваться действительно, может дойти действительно до расстройства.
Я не говорю, что там у нас всех, у харьковчан, все — мы идем к посттравматическому стрессовому расстройству. Нет. Но статистика, например, того же Израиля показывает, что в таком состоянии войны примерно 25% людей — и гражданских, и военных, мне кажется, даже это о гражданских статистиках, именно о гражданских — 25% имеют посттравматическое стрессовое расстройство. 25% – это достаточно высокий показатель.
И когда мы в прошлом году проводили свой мониторинг, сейчас у нас будет запускаться уже четвертая волна, то по определенной шкале измерения посттравматического стрессового расстройства, симптоматики, у нас 21% наших респондентов, около 21%, показывали высокие показатели, приближенные к посттравматическому стрессовому расстройству. Конечно, это не диагноз, безусловно, но показатели высоки.
У многих, с кем я общалась, есть такая позиция: сейчас я действительно соберусь, дотерплю, потому что нужно. Все равно вокруг ситуацию не изменить, я не смогу успокоиться, а уже после войны пойду к психологу, буду этим заниматься, потому что сейчас ничего нельзя решить. Насколько это верна позиция и нужно ли терпеть до окончания войны?
Естественно, это неверная позиция, непременно. Потому что, понимаешь, человек, когда он в таком мобилизованном состоянии, это мы боремся, мы там что-то делаем, мы Харьков держим, здесь у нас гражданский фронт. Она когда в мобилизованном состоянии, и это дает ей ресурс.
Вот, например, свирепая злость на врага нам также дает ресурс, то есть внутренние такие силы что-то делать и действовать. Но когда действительно ты очень правильно сказала, если война закончится, накопление этих негативных факторов, оно не пройдет само собой.
И обычно, когда становится легче, когда становится легче, человеку, долгое время пребывавшему в стрессе и не дававшему себе отдыха, ему становится еще хуже.
И там уже, если можно просто с психологом пообщаться системно, систематически, то там может уже не обойтись и без психиатра, и без медикаментозного сопровождения даже.
Поэтому терпеть, терпеть… Но, знаешь, это как эту травку-путешественник на утро прикладывать, но из этого она не заживет. То есть это просто видимость какой-то деятельности, и все.
Такова категория людей, как перемещенные лица: насколько они могут быть травмированы, насколько им может потребоваться психологическая помощь? Ведь они, как будто уже, даже когда они перемещаются в Харьков, все же перемещаются для них в более спокойное место.
Опять же, ссылаясь на наше исследование, которое мы с коллегами проводим, мы там разделяли наших респондентов, то есть житель Харьковщины, постоянное или внутренне перемещенное лицо.
И смотрели, мы сравнивали разные показатели состояния ментального здоровья этих двух групп. И у внутренне перемещенных лиц состояние психического здоровья, ментального здоровья, субъективного благополучия гораздо хуже.
Потому что само по себе перемещение, когда люди теряют все, и оставляют там и домашних животных, и бизнес свой, и, возможно, родственников, и соседей. То есть они теряют, в сущности, часть своей жизни, они теряют свое прошлое.
И это очень болезненно переживается, несмотря на то, что в Харькове относительно спокойная ситуация, и они ее так воспринимают. Но ведь эта боль, она никуда не уходит. И потому, конечно, им труднее.
О психологической помощи
Какие колокольчики, когда мы можем сказать, что человеку лучше все же уйти, хотя бы проконсультироваться, хотя бы узнать, где есть психологическая помощь, хотя бы поговорить?
Ухудшение сна, плохой сон, когда человек не может спать 7–8 часов, не просыпаясь. Или поверхностный сон, то есть вроде бы сплю, вроде бы не сплю, и просыпающийся человек не отдохнул.
Она просыпается, будто она всю ночь все равно работала и мешки таскала, и вот такое чувство. И ухудшение памяти, и ухудшение внимания. То есть забывчивость. Мы можем быть забывчивыми, у каждого может такое быть.
Но когда что-то важное, пока не запишешь, даже записала, и все равно забыла. Какое-то важное событие, не просто куда ты положила кошелек и не припомнишь, куда.
Но когда человек забывает какие-то важные моменты своей повседневной жизни, это тоже такой тревожный колокольчик.
- Перепады настроения: мне очень весело, то мне вдруг очень грустно.
- Но в целом это чувство усталости постоянно, что бы ты ни делал.
- И отсутствие удовольствия от жизни.
То есть те вещи, которые раньше успокаивали: там, чашечка кофе где-то в каком-нибудь любимом кафе или прогулка по парку. Вот раньше это такое доставляло удовольствие, а сейчас безразлично.
Ну, оно и не плохо, и не хорошо, но просто безразлично. Неспособность получить удовольствие ни от чего. Это показатель того, что уже нужно обращаться, нужно с этим что-то делать.
Как сделать первый шаг, прийти к психологу и найти консультацию? И как к этому готовиться? Потому что я встречала людей, которые говорят: «Я понимаю, что у меня есть тревога, есть проблемы, проблемы со сном. Но вот я приду, мне скажут, что мои проблемы несерьезны или будут ссориться, наоборот». Как людям подготовиться? Будут ли их ссорить или говорить, что их проблемы серьезны?
Конечно, я понимаю, что все зависит от специалиста, потому что специалисты тоже бывают разные. Но если это профессиональный психолог — ни в коем случае не ссориться.
Вот знаешь, как иногда люди некоторые к стоматологу не хотят идти, потому что говорят: "Ой, как посмотрит". Скажу: "Ой-ой-ой". Может, стоматологи так и поступают. Психологи — ни в коем случае. То есть готовиться никак не нужно. Просто нужно прийти.
И предыдущий опыт проекта «Энергия есть», который реализовывался моей общественной организацией «Инсоциум», показывает, что даже одна консультация, конечно, не вылечит человека, если есть какое-то расстройство. Но одна консультация от одной консультации уже становится морально легче.
То есть она как-то раскрывает человеку глаза на ситуацию, на него самого, ни в коем случае без какой-либо критики, ни в коем случае без осуждения, только на поддержке, только на ресурсе.
И это срабатывало. Это очень неплохо работает. Поэтому не нужно бояться, нужно просто уходить. И не клеймить себя за это, что если я обращаюсь к психологу, что за мной там все уже завершено, жизнь пропала. Нет, совсем не об этом.
Психолог, психотерапевт — это поддерживающий человек. У нее такая функция – поддержать, показать, подсветить, найти вместе ресурс, показать какие-то грани жизни положительные, даже несмотря на то, что у нас война. Не стоит бояться.
Расскажи тогда немного о вашем проекте. Насколько это будет системной помощью, идет ли речь о нескольких сессиях арт-терапии или чего-то еще? И как людям могут обращаться, насколько это дорого или это, наоборот, бесплатно?
Проект называется "Mental Hub". Собственно, мы здесь сейчас находимся. Мы уже в проекте два месяца, и нами уже охвачено точно более 200 уникальных бенефициаров, скажем так, на языке проектном. Более 200 человек. Люди могут получить комплексную поддержку: психологическую консультацию, юридическую консультацию, а также у нас проводятся и тренинги, и группы психологической поддержки. В открытом доступе на странице в Инстаграме моей общественной организации «Socium» есть форма для регистрации.
Собственно, мы так и собираем наших участников нашего проекта, тех людей, которые нуждаются в помощи.
У нас в проекте достаточно большое количество, даже подавляющее большинство — это люди внутренне перемещенные. И из тех отзывов, которые мы имеем, они нам очень благодарны за то, что им стало немного, а кому-то и больше немного легче.
Как это стоит, как это системно?
Это бесплатно и системно. То есть мы работаем, ну, конечно, в пределах здравого смысла, не ночью, конечно, но полный рабочий день. Люди могут обращаться и за записью сюда приходят и психологи, и юристы. Также, кстати, мы можем помогать и онлайн. Например, первый месяц мы работали – август – мы работали полностью онлайн, консультировали и оказывали юридическую поддержку.
Это также работает, необязательно даже приходить сюда очно, если человек не имеет такой возможности. Ведь к нам обращаются пожилые люди, люди с инвалидностью, которые маломобильные. И поэтому рассматриваем такой вариант, как и онлайн. И это системно, это не то, что эпизодически мы здесь пришли, что сделали. Это действительно системная работа.
Источник: 057.ua
